Первой зацвела черёмуха.

Словно снежными сугробами покрылся берег Студёного Ручья.

Украсилась цветами и старая вишня в саду.

Торопливо расцветали молодые яблоньки, боясь отстать от других деревьев.

И наконец, фиолетовым и белым покрывалом оделась сирень под окнами.

На лугу давно желтели лютики. Под ивами красовались фиалки, застенчиво склоняя свои головки. Под ольхой прятались белые ландыши.

Расцвёл весь мир. Микинь смотрит в зеркало и видит, что нос его покрылся золотистыми пятнышками.

— Мам! — говорит он радостно. — Посмотри, я тоже цвету!..

— Это веснушки, сынок! — отвечает мама.

— Значит, всё ещё весна? Когда же наконец лето начнётся?

— Вот отцветёт сирень, тогда и лето начнётся.

— Скорей бы отцветала! — вздыхает Микинь. — Я купаться хочу…

Мама грустно улыбается.

— Сынок, сынок! — говорит она. — Ты ещё не знаешь, как быстро проходит пора цветения!

— А вот и не быстро! — откликается Микинь. — Нос у меня всё лето цветёт!

ПЕРВАЯ ГРОЗА

День такой жаркий, что у Микиня обгорел нос и лоб, пришлось их помазать сметаной.

Дуксис, понурив голову, ел какую-то траву.

— Ты что, овцой стал? — спросил его Микинь. — Ну ладно!

Он нарвал целую охапку сочной, душистой травы и положил перед Дуксисом:

— Ешь, это самая хорошая трава!

Дуксис лежал, высунув язык, и отворачивал морду.

— Дурень ты, — сказал Микинь, — эту траву все коровы любят! Не понимаю, чего тебе ещё надо!

…Тем временем над Бором Белых Грибов появилась тёмная туча.

Она быстро разрасталась и скоро закрыла солнце.

Небо почернело. Воздух стал таким тяжёлым и душным, что даже лёгкие ласточки не могли подняться выше домов и со свистом летали над самыми крышами. На сумрачном небосводе сверкали далёкие молнии. Микинь обнял Дуксиса и молча глядел на чёрную тучу, которая всё шла и шла по небу. Впереди неё летело, как дымок из отцовской трубки, лёгкое белое облачко. По двору пронёсся шквал.