Велика была радость Кортеса. Он не только одержал неожиданную победу, но и приобрел новых сильных союзников! Внешне, однако, он был суров и строг, как и подобает победителю. По его указанию испанцы тоже не высказали охватившей их бурной радости. Они приняли как должное изъявление покорности и щедрые подношения съестных припасов, в которых так нуждались.
Вспоминая эти радостные часы, Марина наконец незаметно уснула.
7
Утром донью Марину ожидала радость – приехала ее внучка. Хотя девочка была нинья бастарда – незаконная дочь дона Мартина, прижитая им от индейской служанки, Марина ее очень любила. Девочка в белом кисейном платьице напоминала ей о детстве.
Первая половина дня прошла в возне с внучкой, разговорах со скромной Хосефиной, матерью Хуаниты. После обеда и краткого отдыха все перешли в гостиную. Девочка в сотый раз принялась рассматривать диковинные вещи, собранные в этой чудесной комнате. Трогать их Хуанита не трогала; заложив за спину тоненькие смуглые ручки, она долго и пристально изучала, какую-нибудь фарфоровую вазу, стоявшую на поставце около окна. Это занятие никогда не надоедало. Марина же в это время расспрашивала Хосефину о хозяйственных делах асьенды, где жили ее гости.
Сегодня Хуанита вдруг обратила внимание на большой поясной портрет Эрнандо Кортеса, висевший в простенке.
– Донья Марина, а это кто? Ваш родственник? – спросила она своим звонким голоском.
Лицо Марины слегка затуманилось. Как ей хотелось ответить: «Дорогая моя, это не мой родственник, а твой. Это твой родной дедушка!» Но сказать так было нельзя. И старая женщина, переглянувшись с Хосефиной, ответила подобающим образом: