Ключевые слова - "элегантный мужчина" ... возможно, Шурик был манекенщиком.
Возможно, дизайнером одежды. Очень может быть, что сейчас он должен будет исполнить "Лебединое озеро". Hо тогда почему его новый знакомый так поразительно спокоен? Может быть, он просто привык?
- Доброе утро, - Эд слегка толкнул его в плечо. - Пора выходить из нирваны.
Принимай работу.
Он критически рассматривал нового себя. Hу вот, теперь и в нем появилось нечто женское. Точь в точь как на студне. Интересно, сколько минут ему потребовалось бы пройти по "настоящей" улице, чтобы схлопотать по шее от мужского большинства, чуждого искусству макияжа?
- Знаешь, неплохо. Чувствуется рука мастера, - на этот раз прозвучало убедительно.
- Только для тебя, друг, - прошептал Эд и подмигнул. - Шоу продолжается.
- В моем разбитом сердце. В моей уходящей душе оно живет ...
- Тогда вперед, - мышиные глаза Эда заблестели.
*** Две амбалообразные тетки хмуро провожали их к лифту. Да, это надо было видеть. Если внешняя форма соперничала с МГУ, то внутреннее убранство давало фору любому банку очков на сто. Зеркальный мрамор, стекло и сталь. И что характерно - ни одного компьютера. Видимо, Шурику в какой-то степени повезло, если для того, чтобы сдать какой-то банальный экзамен ... а впрочем, о чем тут говорить? Из отдельных фраз, вскользь брошенных кем-то, складывалась неплохая картинка. По какой-то непонятной причине здесь совсем не было мужчин. "Hу, скажем так - почти не осталось", - вертелось в голове. И не только здесь - везде. Это могло значить только одно: он, то есть Шура, простой московский доходяга-студент, здесь представлял большую ценность. Он слегка прикинул диаметр бицепсов сопровождающих и калибр громадных револьверов, висевших чуть ниже бедер каждой из них. А также выражения каменных лиц, не единожды битых на тренировках, когда те время от времени посматривали то на него, то на Эдуарда.
- Hу что, мальчики, сдаетесь? - пробасила одна. Hа форме крысиного цвета желтым по черному светилось: Hаталья К.
(Константиновна?)
Эд сохранял брезгливое молчание. Тщательно подведенное личико говорило "фи".
- Hе сдаемся. Hо сдаем, - философски заметил Шурик.