Вдруг ей показалось, что впереди мелькнул огонёк. Она остановилась и прислушалась.

— А-ачёв! А-ачёв! — чуть слышно доносилось из леса, со стороны Светлого.

«Неужели?» — сразу обрадовалась Валя.

Так и есть: в лесу зовут Силачёва. На поиски-вышли лыжники. «Как они узнали, что в лесу произошло несчастье? — размышляла девушка, торопясь навстречу лыжникам. — Ну да чего проще: Серко пришёл на конюшню, и конюх Иван. Захарович поднял тревогу. Теперь хорошо, теперь они найдут! Вон их сколько вышло!»

В туманной мгле мелькали огоньки фонарей, а скоро стал слышен шум множества лыж.

Колонна шла быстрым размашистым шагом, во главе её двигался высокий человек с заткнутыми за пояс полами шинели. Это был главный судья соревнований Вадим Сергеевич Сомов. Валя знала его — он мастер лыжного спорта, преподавал этот предмет в техникуме, когда там училась Соколова. Перед ним, спокойным и серьёзным человеком, всегда подтянутым и решительным, Валя почему-то чувствовала себя оробевшей девчонкой, — и тогда, когда была ещё студенткой и сейчас, встречаясь с ним в доме отдыха.

В сотне шагов от Вали лыжники круто остановились. Очевидно, они присматривались к ней, и Валя поняла, что они не могут различить, что такое движется им навстречу: ведь у неё на плечах громадное одеяло.

— Это я, Вадим Сергеич! — крикнула Соколова.

Сомов заскользил ей навстречу, щёлкнула кнопка, и на лицо Вале упал яркий луч карманного фонарика.

— Это вы, Соколова? Что вы здесь делаете?

— Понимаете, Вадим Сергеич, — смутилась Валя, оглядываясь на обступивших её лыжников. — Вышла немного поразмяться, а на дороге встретила нашего Серко. Сани были пусты, и я пошла узнать, в чём дело...

— Одна?

— Я думала, что люди где-нибудь близко, — пробормотала Валя. Ей было досадно: вот уж никак не хотелось выглядеть такой бестолковой перед своим бывшим учителем, да ещё в присутствии лыжников.