Он ощупал оставшийся от сломанного кнутовища витень. Витень был хороший, сплетённый из тонких и крепких полосок сыромятной кожи. Кнут вполне мог выдержать тяжесть тела, но беда в том, что он короток. Как бы его удлинить? Расплести? Получатся тонкие, слабые полоски, — нет, им не выдержать, не годятся... Из чего бы сделать верёвку? Григорий пощупал вокруг себя и рука наткнулась на пушистый воротник тулупа. Вот это подходяще: нарезать полосок и связать в одну! Верёвка будет что надо, лучше и не придумаешь. Овчины были мягкие, толстые, упругие, сшитые недавно. Правду говорил старик-конюх: хороший тулуп. Ездил в нём сам директор, этот старый ворчун. Ну и поднимет шум, когда узнает, что Силачёв распластал директорский тулуп на мелкие кусочки!

На мгновение Григорию и самому стало жалко портить такую хорошую вещь, и он подумал: нельзя ли нарезать полосок из чего-нибудь другого? Но всё было неподходящим... «Э-э, ладно, жалеть нечего — наверху Серёжа пропадает!» — решил Силачёв и взялся за работу.

Нож у Силачёва был острый, — он наточил его ещё в цехе, перед отъездом в отпуск, — однако дело подвигалось медленно. В шахте было темно, резать приходилось ощупью, а пока щупал — терял нож и подолгу его разыскивал.

Тогда Силачёв устроился по-другому: приспособился отрезать полосы, прижимая тулуп лбом и плечом к стене. Полоски отваливались под ударами ножа и дело пошло быстрее. Нож тупился, Григорий точил его тут же на стене, шоркая так сильно, что из-под лезвия дождём сыпались длинные, как стрелы, искры, на мгновение освещая засыпанное снегом дно шахты.

Нарезав с десяток полос, Григорий начал их связывать. Это тоже оказалось нелёгким делом. Прикрепить полосы к концам витня было сравнительно нетрудно, а вот когда пришлось соединять куски тулупа — тут он сильно помучился. Упругие овчины стремились распрямиться, узлы расползались, и всё приходилось начинать с начала. В помощь руке он пустил в дело колени и даже зубы, и только тогда ему удалось составить верёвку метров в шесть длиной. Он испытал её. прижимая ко дну шахты ногами и натягивая рукой. Верёвка казалась прочной.