Ой ли? Цезарь выводил их на арену тысячами, так неужели во всем городе их нашлось только две сотни? Хотя, если даже и больше- говорено уже с Антонием- наверное будут ждать. Антоний сказал, у них еще есть друзья в сенате. Будут там спорить. Они здесь вообще страшно любят болтовню." Войнамужское дело и в Египте, и в Риме, и для Клеопатры было не внове сидеть и ждать, пока мужчины выясняют, кто из них сильнее. Сама она уже сделала все, от нее зависящее- выбрала того, который умнее, и до сих пор не пожалела об этом. Оставалось только сдерживать зевоту и представлять себя на месте Цезаря. "А когда наговорятся, Антоний, наверное, все-таки нападет на заговорщиков на горе." Что-то мешало ей сидеть спокойно, что-то было неправильно... Мячик докатился до стены... Постоял мгновенье... Медленно покатился обратно... "А на горе здесь крепость. А у Антония..." Она поняла наконец, что было неправильно. Вскочила, выбежала в соседнюю комнату и приказала одному из ожидавших у дверей рабов-чистильщиков:

- Иди и приведи сюда Литавикка. Быстро.

12. Цезарь

Проснулся он только утром. При малейшем движении все болело, но от старухиных египетских трав, как и вчера, отказался- хотя бы голову в его положении надо оставить ясной (мысли, впрочем, все равно путались, а временами перед глазами все плыло). Оказалось, однако, что Антоний уже сам все разумно устроил. Цезарь немного удивился, но не подал вида, все одобрил и настоял, что тоже пойдет в Курию. Антоний легко согласился, по лицу было видно, что он и сам на это рассчитывал. Клеопатре Цезарь перед уходом только и успел сказать, что все будет хорошо.

Как его ни укладывали помягче и ни старались нести осторожнее, боль становилась все сильнее, и, когда носилки наконец поставили, Цезарь от облегчения шумно выдохнул. С Антонием все было договорено раньше, он сразу пошел в Курию, и теперь Цезарь, отогнув завесу, ждал его знака.