— Эльская, я вас презираю! — тоном, не допускающим возражений, произнесла разгневанная Елецкая, не удостоив Вольку ни единым взглядом.

— Медамочки, разойдитесь!.. Атилла идет!.. — выкрикнула Рант, пулей влетая в спальню.

Почти одновременно с нею дверь из смежной с дортуаром комнаты приоткрылась, и толстенькая m-lle Эллис, неизвестно почему прозванная именем предводителя гуннов, вошла в спальню выпускных.

— Couchez-vous, mesdames! Couchez-vous. Il'est deja onze heures…

— К сожалению, я не могу отрезать свои ноги и спрятать их в карман, — ответила Сима, делая страшную гримасу.

— Не острите! Это неумно! Вы, кажется, никогда не поймете доброго к вам отношения! — вспыхнула m-lle Эллис. — И потом я должна всем вам сказать, что такой крик, такая суматоха недопустимы в стенах воспитательного заведения для благородных девиц. Что сделалось с вами сегодня, когда вы вышли из столовой! Всех маленьких перепугали… В другой раз я буду записывать зачинщиц… И что вас могло так испугать?.. Je ne comprends pas!

— Даурская, m-lle, видела вампира… — пискнула Юля Пантарова, прозванная подругами за свой маленький рост «Малявкой».

— Даурской всегда что-нибудь видится неприличное, — произнесла добродушно m-lle Эллис и, погрозив пальцем Додошке, захлопала в ладоши.

— Разве вампир это что-нибудь неприличное? — наивно спросила Пантарова.

— В постели, mesdames, в постели! II est temps de dormer,

Дежурившая в этот день по классу старшая Пантарова, Катя, не уступающая в шалостях своей младшей сестре, выдвинула табурет на середину спальни и протянула руку к висевшему над ее головой газовому рожку, прикрутила в нем свет. Дортуар погрузился в полумрак.