сильно тянет... Нет, не правда, - кроме анекдота Дроздов запомнил на всю

жизнь еще один дедовский стих:

Пролетая над Чили,

Пилоты подрочили

Этот стих поверг Дроздова в настояший шок. Дроздов и сам уже вовсю дрочил,

но каждый раз, когда кончал, говорил себе, что это в последний раз. Завтра

бросит дрочить и все. Проснется нормальным человеком. И дрочить больше не

будет. Он хочет стать летчиком, а в летчики без силы воли не берут. А тех

кто дрочит и подавно.

Но вернемся в пионерский лагерь, на пионерский костер. Пока младшие отряды

пели вокруг костра песни, Дроздов отошел в темноту покурить. Там-то его и

поймала с сигаретой вожатая Лиля.

- Попался, Дроздов, - Лиля Викторовна возникла как из-под земли. Коля как

стоял с сигаретой во рту, так и остался стоять. Лилька вынула у него

сигарету, бросила и затоптала. - Значит так - одно письмо родителям,

другое в школу!

Дроздов испугался. Он испугался не столько школы, сколько своего отца,

который, получив такое письмо, спустит с Дроздова-младшего штаны и выдерет

ремнем. В пятнадцать лет Коле было уже слишком унизительно подвергаться

такому наказанию. А отец у Коли был суровый и быстрый на руку.

- Лиля Викторовна, - сказал он, - я ж не в затяжку! Просто тут сигарету

нашел и попробовал один раз. Думаю, чего это все курят? Такая гадость! Не

пишите писмо, я больше не буду. Честное пионерское! - он сделал салют. - Я

до этого никогда не курил и после никогда не буду!

- Честное, значит, пионерское? - покачала головой Лиля Викторовна. - А

помнишь ли ты, кто давал "честное пионерское"? Помнишь ли ты, Дроздов, как

Рената Марзеева пытали фашисты? Ему ломали руки, выворачивали ноги, жгли

лицо зажигалками, вырезали на спине звезду и поливали его голого на морозе