Отшельник выкрикнул какое-то странное незнакомое слово. Низко. Раскатисто. Голос совсем не соответствовал его маленькому, тщедушному тельцу. Меч и дым замерли, неподвижно повиснув в воздухе. Чародей поднялся на носки и, широко раскинув руки. обошел вокруг колонны застывшего кружевного дыма. Затем деловито направился к костру.

– Позволь мне воспользоваться твоим ножом, солдат. Все мои или пропали или уже при деле.

Присмотревшись, Валдер заметил, что кинжал чародея балансирует на острие точно под мечом, вращаясь и источая серебристое сияние. Валдер пожал плечами и передал старику нож.

Чародей жадно заглотил всех оставшихся крабов и, забросив пустые панцири в болото, почтительно произнес:

– Занятие магией порождает зверский аппетит, а от этого дыма пересыхает в горле. Поэтому, солдат, если тебе нечем больше заняться, сходи и принеси еще воды.

– Вначале верните мне мой кинжал, – сказал Валдер. Церемониться со стариком он больше не собирался.

Чародей кинул ему кинжал, и Валдер неохотно поплелся к ручью.

Остаток дня он провел то сидя и томясь, от безделья, то бегая за водой. Один раз ему велели раздобыть три черные сосновые шишки, без которых нельзя было продолжать магическое действо. Оказалось, что это большая редкость. Валдер долго рыскал по болоту, прежде чем наткнулся на странную синеватую сосну, шишки которой были именно угольно-черными, а не серыми или коричневыми, как обычно.

Солнце уже почти сползло в море, а чародей по-прежнему сидел, склонившись к мечу... Сверкающие голубые руны и странный кружевной дымок были лишь началом удивительного представления, результат которого по-прежнему оставался для Валдера загадкой.

Постепенно разведчик задремал. А чародей принялся выписывать на земле огненно-красные линии. Выписывание производилось каким-то очень странным предметом весьма неприятного, а точнее сказать, тошнотворного вида.

Проснулся Валдер от воя, оборвавшегося вдруг диким криком. Он вскочил, машинально шаря в поисках меча, но, конечно, ничего не нашел.