— Испорчена вещь, — перстом указала женщина на скатерть, — изуродована собака! Паркет придётся заново скоблить. Леонид, отвечай: кто тебя научил это делать? — Женщина многозначительно обернулась ко мне.

— Я-я сам… — тихо всхлипнул Рыжик.

— Погоди, зачем же ты… — начала я.

— Нет, это вам так не сойдёт! — снова вскипела женщина.

И тут, пожалуй, впервые я почувствовала себя настоящим укротителем в переполненном зале. Народу собралось очень много. Жильцы толпились на лестничной площадке, стояли на ступенях лестницы, и дверь подъезда гулкими аккордами сообщала о приходе новых и новых. «Чтобы погасить ярость, надо переключить внимание», — вспомнила я одну из первых заповедей дрессировки.

Бульдог по-прежнему извивался, женщина уже не кричала, а визжала, виновник же всех бед Рыжик испуганно всхлипывал.

Чтобы переключить внимание женщины, я храбро пошла на бульдога.

— Что вы делаете, он же кусается! — тотчас забеспокоилась она.

— Одну минутку, как его кличка? — спросила я.

— Гром! — донёсся из-за моей спины отчаянный голос Рыжика.

— Гром! Гром! — строго приговаривая, я шла на бульдога, стараясь придать своим шагам твёрдость и властность. Собака остановилась, оскалилась и стала пятиться, насколько позволяла привязь. Я подошла вплотную и протянула руку.

— Остановитесь, умоляю, ещё этого не хватало!

— Подождите, интересно, что будет дальше, — остановил хозяйку голос из публики.

Бульдог уже слабо реагировал на мои руки, которые быстро распутывали бечёвки, высвобождая лапы из плена.

— Ой, кровь! У вас уже кровь на руке.

— Да не кровь, мамочка, а красная тушь!

— Ты у меня ещё поговори!..

— Ничего, это правда тушь, — вставила я. — А теперь скажи мне, пожалуйста, что ты с бульдогом хотел сделать? — спросила я.