Его пространная тирада выглядела таким образом: «Мы не можем не помнить о том, что общественный закон разумно не допускал женщин к профессии юриста. Законы природы велят женщинам плодиться, вынашивать и воспитывать детей своего народа». Этим самым его неодобрительное отношение к расе, к которой принадлежала Дейзи, было выражено открыто и сопровождалось недобрым и пронзительным взглядом. «И для охраны домашнего очага в мире и любви на протяжении всей жизни». Его голос стал почти угрожающим. «Профессиональный статус адвоката несовместим с социальным положением женщины. Это бегство от природы и добровольная измена ей». Его точка зрения изначально была непоколебима.

На протяжении всего судебного заседания Дейзи молча выслушивала абсолютно немотивированные замечания, внешне спокойно терпела равнодушное и пренебрежительное отношение к себе. Но усилия судьи были тщетны. Во время опроса свидетелей и перекрестного допроса Дейзи блестяще доказала противозаконность притязаний компании «Ханна Майнинг» на медные рудники, принадлежащие компании «Брэддок Блэк».

Невзирая на откровенное предубеждение судьи Нотта, суд присяжных не мог отвергнуть ее искусные доказательства, которые она приводила с достоинством специалиста. Дейзи Блэк редко выходила из себя, как в суде, так и где бы то ни было. Она была хорошо воспитана, образована, обладала редкой силой воли, присущей женскому «сообществу» адвокатов Америки. Их было очень мало, и они добились своего благодаря тяжелому труду, упорству и умению контролировать свои эмоции.

В отличие от белых, которые зачастую были эмоциональны, шумны и грубы, племя абсароки культивировало сдержанность и вежливость. Дейзи управляла собой с завидным самообладанием и благодаря своему хладнокровию заработала себе прозвище «железная леди».

Брат Дейзи Трэй не был столь сдержанным, как она. Отреагировав на последнее замечание судьи, он вскочил на ноги и перегнулся через стол, зарезервированный для персонала компании «Брэддок Блэк». Казалось, Трэй сейчас перемахнет через него. Его стального цвета глаза были полны гнева, спина напряглась, и только твердая рука отца остановила его.