— Послушай, папа, я не желаю никакого возмездия за намеки судьи на мое семейное положение. Безусловно, эти его нападки более глупы в сравнении со всеми другими, но он туповатый фанатик, и я с ним справлюсь сама. — Дейзи говорила спокойным тоном, словно не замечая непоколебимого выражения на отцовском лице. Она, как и он, отлично знала обычаи абсароки, касающиеся долга чести. Но даже весеннее солнце не было таким ласковым и теплым, как улыбка Хэзэрда, когда он остановился и произнес:

— Ты все сделала замечательно. И мне нет нужды защищать тебя от глупости Нотта.

Обрадовавшись столь легкой победе, Дейзи добродушно напомнила ему, что ей не внове сталкиваться с мужским правосудием.

— Не он первый, — продолжала она, — противник того, чтобы женщина практиковала адвокатом в суде, в то время как ее место дома.

— Или в борделе, — скептически усмехнулся Трэй. — Я слышал, он проводит там много времени.

В будущем пусть проводит его там сколько захочет, подумал Хэзэрд, если сможет себе это позволить, когда лишится работы. Несмотря на разговор с дочерью, Хэзэрд предпочитал увидеть Нотта наказанным за грубость по отношению к Дейзи. Вся жизнь Хэзэрда ушла на борьбу за существование своего клана, за равноправие в несправедливом обществе. Борьба на Западе была бескомпромиссной и человек, у которого не было ни гроша за душой, в один день мог стать миллионером, его прошлое никого не интересовало. Это была не очень хорошая политика для страны, жители которой до сих пор воспринимали пулю как высшую и наиболее убедительную меру правосудия, как лучший довод.

— Вообщето я был удивлен, что у него хватило глупости зацепить тебя, — обратился Трэй к своему отцу.

— Вероятно, он уверен в успехе, рассчитывая на поддержку Вэйнрайтов.

Концы белой ленты, которая обрамляла соломенную шляпку Дейзи, развевались то вправо, то влево, когда она поворачивала голову, переводя взгляд с отца на брата. Оба высокие, энергичные и готовые к действию мужчины.