Нет, ошибки никакой...

Вишневский опять постучал. Какие дела могли заставить Баскакова уйти из дому в назначенное для встречи время?

Машинально вытаскивая портсигар, Вишневский медленно спускался по лестнице... Подождать немного? Пожалуй, около десяти-пятнадцати минут можно спокойно, не привлекая внимания посидеть во дворе.

Выйдя во двор, Вадим снова увидел "дореволюционную" девочку: стоя у каменной вазы, она собирала с нее рукой снег и, набрав полную горсть, поднесла ее ко рту.

- Разве можно есть снег! - невольно окликнул ребенка Вадим, подходя ближе.

- Можно. - Девочка смотрела на него: у нее был немного острый подбородок, большие, как у большинства детей, глаза очень необычного цвета - с радужкой из серых, зеленых и коричневых причудливо перемешанных точек - без единой желтой. - Если больше нечего.

Перестав все же есть снег, девочка посмотрела на растерявшегося Вадима так, словно ожидала от него чего-то плохого, но при этом ничуть не боялась. (Лицо ее, впрочем, не несло отпечатка истощения, вынуждающего утолять голод снегом.)

- Извини, пожалуйста. Я думал... - Вишневского поразила неожиданная догадка. - Из какой ты квартиры?

- Из третьей. - Девочка рассматривала его все так же недобро и... высокомерно.

- Значит, Владимир Дмитриевич - твой папа?

- Да.

- А где же он?

- Не знаю.

- Он пропал?

- Да... - Мозаичные большие глаза смотрели уже несколько мягче: придя к какому-то выводу относительно Вадима, девочка наконец проговорила: - Его вчера увезли какие-то люди.

- И ты не догадываешься, какие и куда?

- Может быть, догадываюсь. А Вы... - Взгляд стал испытующим. - За кого Вы?

- За Царя и Отечество. - Голос Вишневского прозвучал серьезно: каким-то внутренним чутьем ему удалось отгадать, чего ждал от него этот странный ребенок.