Ей действительно девять, даже девять с половиной лет. В гимназии она не училась - в революцию ей было только семь лет, последние два года отец занимался с ней сам. До семнадцатого года они жили в Москве, где Тутти и родилась. В столицу Баскаков переехал из-за каких-то деловых обстоятельств, ребенку, разумеется, представляющихся довольно туманно. Город ей не нравился: "Москва - сказочнее, а он какой-то скучный". Поселились они сразу на этой квартире: "Я, папа и Глаша - femme de chambre"4 (Вадим невольно отметил безупречное произношение девочки). А вчера утром приехал "большой черный автомобиль, похожий на навозного жука, а из него вылезли люди с пистолетами и ружьями, тоже в черных кожаных куртках - как жуки... Они все начали перерывать, а Глаша почему-то их знала... им показывала где... Она шпионка, да? А папа сказал: "Тутти, иди к себе..." - это они его уже вытаскивали в переднюю, а я за ним побежала, а он говорит: "Иди к себе, я скоро вернусь..." Но это он так говорил... И жуки с ним уехали. А Глаша тоже делась куда-то... и с ней всякие вещи пропали. А еще там..."

Они подходили уже к дому на Богородской улице. Вишневский позвонил условленной "семеркой" - два длинных и три коротких звонка.

Загремели засовы: узкая дверь черного хода отворилась.

При виде Вадима с очень дореволюционного вида ребенком лет девяти Некрасов не изменился в лице, но неуловимое движение бровей показало Вишневскому, что он немало удивлен.

...Юрий запер дверь.

- Инженер Баскаков вчера арестован, - отрубил Вадим, когда они вошли с полутемной лестницы в переднюю. - Познакомься, его дочь Татьяна.

Вадим, по-взрослому представляя Тутти Некрасову, знал, что представить ее иначе было нельзя: маленькое это существо каким-то неуловимым магнетизмом заставляло очень считаться с собой.

- Рад. Был бы рад более, если бы наше знакомство состоялось при более счастливых обстоятельствах. Штабс-капитан Юрий Некрасов!