4

На широком подоконнике, мимо которого по коридору ведут Сережу, сидят две девушки - короткие стрижки, сапоги, кожанки, короткие юбки, едва достающие до сапог. Одна - голубоглазая, соломенные волосы подстрижены так коротко, что вызывают в памяти характерную прическу первоклашки, подстриженного перед сентябрем "под нуль", - вообще походит на мальчика. У второй - черные блестящие волосы, вьющиеся мелкими колечками, - еврейка. Девушки пьют морковный чай, подливая его из закоптелого чайника, стоящего на подоконнике между ними, и с молодым, веселым аппетитом жуют черный хлеб, негромко обсуждая что-то между собой...

Поравнявшись с ними (светловолосая девушка скользит по нему невидяще-спокойным взглядом, так смотрят на неожиданно скрипнувшую на сквозняке дверь - просто на мгновение поднимают голову, даже не отдав себе в этом отчета), Сережа слышит обрывок разговора...

- Вот я, Надька, и не знаю даже...

- А чего тут не знать? В личной жизни надо решительно - да так да, нет так нет, а антимоний разводить некогда! Мы в конце концов коммунистки, а не какие-нибудь буржуйские барышни...

Дверь в конце коридора, навстречу которой идет сопровождаемый двумя конвоирами Сережа, широко распахивается.

- Привет, девчонки! - громко и весело кричит через коридор показавшийся из нее молодой человек в неизменной, невыносимой кожанке. Горяченьким поделитесь?

- Тащи стакан! - так же весело кричит уже за спиной Сережи прокуренный девичий голос.

- Момент! - Молодой человек снова скрывается в двери.

...Под ногами коробятся грязные серые паркетины.

5

Сапоги разъезжались по глинистой рыжей грязи. Шедший впереди Юрия рыжий проводник-финн неожиданно остановился.

- Что там?

- Нет, ничего. Послышалось... - Финн поправил лямку на плече и с привычной ловкостью начал быстро подниматься по поросшему молодняком склону овражка.