Ибрагим хотел во что бы то ни стало добраться засветло до плато и устроиться на ночевку там, что бы с утра свежим и отдохнувшим пуститься по тропе вниз. Внезапно его нос уловил запах костра и жарившегося на нем мяса. Ишак снова встал и, подняв голову, закричал. Ибрагим привычно разразился ругательствами, но уже не так уверенно. Впереди стоял низенький человек (судя по всему узбек) в цветастом халате и хитро улыбаясь смотрел на путника. -Салям алейкум, добрый человек,- крикнул он, непереставая улыбаться.- Куда путь держите? -В Баджгиран,- ответил Ибрагим, не понимая, радоваться случайному знакомству или огорчаться.- Везу фруктов из своего сада на праздник рождения одной знатной женщины. -Темнеет уже, не добраться вам к ночи до плато, а дорога по перевалу трудна и опасна, оставайтесь со мной, а на рассвете уже и двинете дальше. Ибрагим в очередной раз обругал себя за вчерашнее пьянство, а своего ишака за упрямство и согласился. Свалив мешок на землю Ибрагим вынул из него фрукты и воду, после чего, напоив животное, подсел к костру. Мясо только что убитого джейрана аппетитно румянилось над огнем, расплавленный жир с шипением капал в пламя, вырывая из него снопы искр. Ароматный дым струился в уже почерневшее небо, серые снежинки сажи устремлялись за ним и терялись среди россыпи мигающих звезд. Ибрагим провожал их взглядом. Между ним и его случайным знакомым потекла незатейливая беседа, изредка перебиваемая криками ишака. -Вот проклятое животное,- выругался Ибрагим после очередной "трели". Его собеседник вежливо рассмеялся и покачал головой. -Э нет, добрый человек. Ты на своего ишака не ругайся. Да если бы ты знал, что за милейшее животное возит твои тюки, то не палкой бы его колотил, а лепестками розовыми с ладони кормил. -Эге ты дал! Да глупее этого ишака не придумал Аллах ни кого еще. Hет животины тупее и упрямее. Сулейман, так звали узбека, обломал ветку близрастущего куста и указал им в сторону неба: -А знаешь ли ты, милый человек, что за звезда вон там горит? Hад облачком.