Я ходил, ходил по комнате и завел «Бамбино». Это моя любимая пластинка. Проиграл раз десять. Потом – на другой стороне. Там похуже, но тоже ничего. Потом опять поставил «Бамбино». Зинаида мне говорит:

– Костя, тебе не надоело?

– А тебе?

– Мне надоело!

– А мне нет.

– Мне мешает,

– Почему мешает? – спросил я. – Ты же чертишь, а не поешь.

– Я тебе сейчас объясню, – говорит Зинаида. – Подойди по ближе.

Я, конечно, не подошел. Но «Бамбино» поставил еще раз и говорю:

– Попробуй тронь. Я тебе весь чертеж тушью залью – и тебя из института выгонят.

Зинаида подняла голову, посмотрела на меня сквозь свои очки.

– До чего же ты вредный, Костя! Неужели ты сам не видишь, какой вредный?

Я говорю:

– У меня очков нет, вот и не вижу. Дай твои поносить.

В это время пластинка кончилась, и я завел ее снова.

– Ты пользуешься тем, что мама в отъезде, – говорит Зинаида. – И еще ты пользуешься тем, что тебя бить жалко, потому что ты маленький.

А я отвечаю:

– Это мне тебя жалко.

С Зинаидой я всегда спорю, потому что она меня все время воспитывает. Я вообще люблю спорить. Папа говорит, будто внутри меня сидит невидимка. И будто когда у меня получается что-нибудь хорошее, то это я сам делаю, а когда спорю или дразнюсь, то это – невидимка. Папа говорит, что раньше невидимка был сильнее меня, а теперь у нас силы примерно равные.

Но с Зинаидой я и без невидимки справлюсь одним пальцем.

– Неужели у тебя совсем совести нет? – говорит Зинаида. – Вот хоть настолько, – и показывает ноготь.

А я отвечаю:

– «В лесу родилась елочка…»