Странно, но усталости, которая должна была навалиться на него после такого чудовищного напряжения, он не чувствовал. Может, это как-то связано с изменениями в его организме? Неплохо было бы потолковать об этом с профессором, но лексикатор остался в пасти уммиуя, и Дарту оставалось только молча поглядывать на своего странного пассажира.

Тот с закрытыми глазами лежал в кресле. Вид его выражал полную отрешенность. Дарт почувствовал что-то вроде угрызений совести: он вовлек это мирное и доброжелательное существо в свои рискованные дела, челнок мог запросто разбиться в горах и тогда им обоим пришел бы конец… Имел ли он право с такой легкостью распоряжаться чужой судьбой? Оставалось утешаться тем, что все в конце концов кончилось благополучно. Еще полчаса полета и они достигнут Восточного континента.

Монотонно гудел двигатель, привычно мигали лампы на пульте. И вдруг Дарт вскрикнул от неожиданности и вцепился обеими руками в рогатку штурвала: все стрелки на счетчиках резко, как по команде, рванулись влево, погасли экраны, кабина погрузилась в темноту и в дюзах послышался надсадный скрежет, какой бывает при внезапном торможении.

Испуг и замешательство продолжались считанные секунды — Дарт с изумлением обнаружил, что он абсолютно спокоен, а мысль его работает четко и уверенно. И это несмотря на то, что впору было сойти с ума от ужаса! До челнока дотянулось невидимое лучевое щупальце, посланное с бандитского звездолета. Аппарат Дарта все-таки засекли!

Бандиты набросили на него антигравитационную сеть — мощное оружие, доступное только самым высокоразвитым мирам космоса. Ее применение являлось лишним доказательством того, что Зауггут был агентом Темной Империи…

На челноке встали оба двигателя, вышли из строя все приборы. Аппарат потерял управление и шел теперь на инерционном полете, который стремительно гас.

Прошло еще несколько минут— и началось самое страшное: летательный аппарат Дарта развернулся и полетел, увеличивая скорость, куда-то вверхпрочь от поверхности мертвой планеты. Его тянуло к кораблюубийце, и воспротивиться этому комиссар был не в состоянии.