Затолкнув их туда, бандиты замкнули за ними дверцу, и тут Дарг увидел, что внутри этой прозрачной трубы, сверху, от потолка, начал опускаться поршень… Он медленно надвигался на сгрудившихся на дне трубы пленников. Дарт закричал и отвернулся — он не мог смотреть на то, что происходило в трубе! Бандиты же разразились радостными восклицаниями и хохотом.

Поршень, неумолимо опускаясь, начал давить живых людей, заключенных в трубе. Сквозь ее прозрачные стенки видно было, как брызнула кровь, стали мяться тела, ломаться позвоночники и выступать кости; поршень приподнялся, а затем с новой силой обрушился на месиво человеческих тел. И так несколько раз, покуда в страшной давильне не образовалась какая-то чудовищная кровавая каша из мяса, сухожилий, мозгов, переломанных костей и человеческих внутренностей. Затем поршень начал подниматься и ушел в потолок, и оттуда на ужасающее месиво пролились брызги какой-то жидкости.

— Побольше, побольше дай соусу! — покрикивал Заутгуг. — А то человечина слишком пресная, перчиком да разносолами ее надо обработать! Вот так!.. Теперь мы полакомимся всласть!..

Дарт отворачивался, стараясь не смотреть, как бандиты лопатами принялись вываливать из трубы кровавые остатки в какие-то корыта; по каюте распространился смрадный, тяжелый запах, видимо способствовавший повышению аппетита у каннибалов. У них алчно загорелись глаза, затряслись конечности. Отталкивая друг друга, они ринулись к корыту и начали жадно пожирать человечину.

Дарт замычал от гнева и отчаяния, задергался, но веревки крепко опутывали его тело. Он был беспомощен, и сознавать это было мучительнее всего.

У корыт образовалось столпотворение. Зауггут с начальственным воплем пробежал по головам своих подчиненных и Рухнул в самую середину одного из корыт. Он весь с головой, ушел в кровавую похлебку и захрюкал, завизжал от удовольствия, широко раскрытым ртом заглатывая омерзительную жижу.