- Тебе, мальчик, что? - Толстячок положил пухлую руку Славе на плечо, и Слава сразу же почувствовал тепло этой руки.

- Да я тут… насчет медведя…

Толстяк чуть отошел, посмотрел на Славу и при этом улыбнулся, отчего усы его разъехались по щекам.

- Невелик. Из пионерлагеря, что ли?… Что ж вожатого не прислали? Да, молодежь у нас пошла самостоятельная.

Говорил он это вроде бы и не Славе, а так просто - думал вслух. А потом крикнул куда-то в глубину комнаты:

- Мария Петровна, вот займитесь товарищем!

Слава обернулся и увидел Марию Петровну.

Она была помоложе Славиной мамы. А платье на ней было с кружевами, очень красивое. В другом месте Слава принял бы ее за артистку. А вот ведь: Зооцентр.

Мария Петровна подошла к Славе и сказала:

- Пройдемте, товарищ, - так, будто он и был пионервожатым или даже самим начальником пионерлагеря.

«Да, - подумал Слава, - со зверями дело имеют, а сами такие вежливые. Держись, Славка, не оскандалься».

А дальше разговор у него с ней получился, как у взрослого со взрослым. Мария Петровна не сюсюкала, как некоторые: «Тебе, деточка, этого не понять», «Вот так, значит, деточка», - а сразу по-деловому:

- У вас, товарищ, какой вопрос? Слушаю вас.

Ну, Слава сразу ей и выложил. Про то, как медвежонка из Валдая привезли, как он его у мельника видел и потом от валдайского жителя услышал, что медведя этого отправили в Зооцентр, а оттуда будто бы за границу - в ГДР.

Мария Петровна Славу ни разу не перебила, только так глазами, а иногда улыбкой вроде бы подтверждала, что понимает, и говорила ему: рассказывайте дальше.

«Вот бы все люди так слушали», - подумал Слава. Потому, наверно, он ни разу не сбился, ничего лишнего не оказал и гладко так все объяснил, как, наверно, только учитель может объяснить.