— Можно и поделить, — обиделся Тимошка.

— Чудак, — усмехнулся Аксен. — Как же можно?

За Доном гремела артиллерийская стрельба, то разгораясь, то затухая, словно по железной крыше скатывалась груда камней.

— Куда же мы? — спросил Тимошка. — А если немцы?

— Ну и что? Выходит, отряд собираться не должен? — спросил Аксен, сурово глядя на брата.

— Да я не про то, — смутился Тимошка, шмыгнув носом. — Хотя ты и командир, я тоже знать должен.

Братья шли к мосту через Донскую Царицу. Мост этот был старенький, ветхий. До войны его собирались ремонтировать, потом бросили, ездили стороной, через мелкий брод, оставив мост на попечение ребят. Здесь в свободное от школьных занятий время вербовские ребята устраивали игры в казаки-разбойники, в Чапаева, а когда началась война, стали играть в партизан, разведчиков.

Аксен проводил игры строго, по воинскому уставу, который нашел недавно в канаве у дороги. По этой дороге отступала одна наша часть. Отряд был разбит на звенья, разработаны правила сбора по тревоге. Установленный Аксеном порядок приняли и ребята Ляпичевской школы, которыми командовал Максимка Церковников.

Заслышав артиллерийскую стрельбу, Аксен и Тимошка заспешили к мосту — месту сбора отряда. Здесь Аксен надеялся встретить Максимку, договориться с ним насчет дальнейших действий. Но возле моста никого не было.

— Как думаешь, придут? — спросил Аксен младшего брата.

— Должны бы…

— Если не придут, значит испугались.

— Максимка придет!

— Тогда втроем сбегаем на Дон.

— Зачем?

— Как зачем? В разведку. Надо же знать, где наши, а где немцы. Понял?

Тимошка промолчал.

К обеду братья не вернулись. Не пришли они и вечером. Филипп Дмитриевич стоял во дворе, молчал и хмуро смотрел в ту сторону, где гремела канонада и занималось зарево пожарищ.

Легла ночь. Тревожная, глухая ночь. Аксена и Тимошки не было. Ушли — и пропали. Полыхали зарницы. Дрожала земля. Хутор замер, словно жизнь бесследно покинула его. Ни огонька, ни шороха. Даже собаки молчали, забившись в конуру.