По выражению ее лица я поняла, что она действительно так сделает. Какая странная девушка! Она не выглядела здоровой, несмотря на свое здоровье, несмотря на красоту и молодость. С подобным парадоксом я столкнулась впервые.

– Хорошо. Вам полагается три дня, чтобы подумать и достать необходимые документы.

– Что нужно?

Она аккуратно, как школьница, записала в блокнот.

– Значит, в субботу, ровно в двенадцать. Я приду. До свидания, мадам Кейн.

До двенадцати оставалось восемь минут, когда я вышла из лаборатории, ставшей теперь просто замусоренным помещением, в котором выжившая из ума старуха разводила обезьян, собак и кошек. Я очень устала и едва тащилась через парк к дому, прижимая к животу Дика, для отвода глаз упакованного в нарядную рождественскую коробку с бантами. Он был достаточно тяжел, но я никому не доверила бы его нести, даже Жаку. Вновь перед глазами плыли темные круги, воздуха не хватало, в груди давило и поскрипывало. Пожалуй, я никогда так хорошо не понимала своих клиентов, как в эту минуту. Надоело, устала. Но нет, еще одно усилие. Мне интересно, что получится.

Как всегда, везет. Не только удалось доползти до усыпальницы, но и остаться незамеченной. Я надежно спрятала Дика в кадке с финиковой пальмой и пошла наверх.

– Как вы себя чувствуете, мадам?

– Прекрасно, Жак. Лучше чем когда бы то ни было.

– Вы плохо выглядите Я вызову Дока. Только этого не хватало! Док живо определит мое состояние, и тогда не миновать стационара в клинике.

Часы пробили двенадцать.

– Чепуха, Жак. Просто немного устала. Я, пожалуй, полежу. Если придет девушка, дай знать.

– Слушаю, мадам.

Кажется, я вздремнула, а когда открыла глаза, часы показывали двадцать минут первого.

Не пришла. Все правильно. Было бы странно, если бы пришла.

И тут же услышала на лестнице грузные равномерные шаги Жака.

– Девушка ждет, мадам.