Но это даже не рынок, на рынке все-таки торгуют, а здесь, по большей части, проходил натуральный обмен. Меняли вещи на еду и еду на водку, спичечный коробок махорки стоил пять рублей, и это при том, что средняя зарплата не превышала пятисот. Поразили выставленные на продажу огромные пятнадцатилитровые бутыли с чернилами. Неужели их кто-то покупает?

Понаблюдав за продавцами, я присмотрел себе мелкого барыгу, явно краденным торгует, но такой в МУР стучать не побежит, а если и побежит, то не сразу.

— Добрый день.

Барыга прицельным взглядом просканировал мою тушку.

— А с чего ты взял, что он добрый?

— С того, что если договоримся, то будет добрым.

— Чего надо? — заинтересовался торгаш.

— Для начала, шмотку толкнуть.

Я вытащил из мешка свой костюм. Барыга профессионально рассмотрел швы, пощупал ткань.

— Не наш.

— Английский.

Вообще-то, на самом деле, финский, но барыге это знать ни к чему, а все ярлычки «made in Finland» я предусмотрительно спорол.

— Новый почти, бери — не пожалеешь.

Деловой молча продолжил обследование брюк. Наконец он вынес вердикт.

— Пятьсот.

— Давай назад, я пошел.

Отдавать вещь ему явно не хотелось.

— Размер неходовой. Шестьсот.

— Косарь, ниже не опущусь, новый же почти.

— Семьсот, неизвестно, где ты его взял.

— Девятьсот, мой костюм, если хочешь — надену.

— Восемьсот, последнее слово!

— Договорились!

Судя по довольной ухмылке, которую не смог сдержать торгаш, меня опять здорово объегорили. Однако, спрятав костюм, деньги отдавать он не спешил.

— А что для конца?

— Сапоги нужны хорошие, кожаные, командирские. С размером проблема.

Барыга прикинул мой размер и сразу зарядил.