Женька заглянул в белую пасть пустого холодильника пропахшую протухшей селедкой, прикрыл замызганную надгробную плиту дверки и присел на табуретку. И без того маленькая " хрущевская" кухня сжа.лась до размеров клетушки. Hевыносимо хотелось есть. Засиженный мухами плафон, ощерился отбитым краем и так, улыба.ясь пристально смотрел на Женьку похожий на спускающегося по тол.стой паутинной нити паука. Женька поднялся, встал на табуретку, снял плафон и выбросил его в мусорное ведро. Точнее не выбросил, а поставил на гору накопившегося под раковиной мусора. Голая лам.почка не внесла оживления в интерьер. Женька встал на табуретку и лампочку выкрутил тоже. Потом, подумав, оторвал и шнур на котором висела лампочка. Из отверстия появившегося в потолке торчал метал.лический крюк и тараканьи усы оголенной проводки. Женька посмотрел на крюк но вешаться не стал. Как то не хотелось вешаться на пустой желудок. И вообще, вешаться не хотелось. - Hе дождешься! - Проговорил Женька выходя из квартиры и мельком взглянув на пыльный треугольник на месте зеркала. Спустившись на этаж ниже он позвонил в дверь соседа. - Кто? - Спичкой по коробку чиркнул голос за дверью. - Константиныч, червонец до гонорара не займешь? - Женьке вдруг живо нарисовался румяный гамбургер из киоска напротив "Академической", обильно сдобренный рыжей сладкой горчицей и кро.ваво-красным кетчупом, которых аж два можно купить на вожделенный червонец.