Назавтра сотрудники фотографии приносили себя в жертву, вдохновленные решением общего собрания. Как одни человек, пришли шестнадцать Полотенцевых, дружно пошумели, внесли вклад, вгоняя при этом в пот обоих фотографов, и разбежались по городу.

Когда Алевтина приступила к выполнению долга, ее охватил энтузиазм.

- Опустите голову! - попросил Владимир Антонович, не предполагая, что наносит смертельный удар по священному порыву.

Вложив свой кирпич в здание годового плана, Алевтина возвратилась на рабочее место. Здесь ее поджидал незваный посетитель. Он сидел в распахнутом пальто, под которым виднелся выходной костюм, белая рубашка и галстук, вывязанный узлом величиной с диетическое яйцо высшей категории. В одной руке посетитель держал шапку, в другой - цветок.

Увидев этого человека, Алевтина покраснела.

- Здравствуй, Аля! - сказал Иван Степанович Калачев.

- Вы зачем пришли? - нелюбезно встретила его приемщица.

- Фотографироваться, - улыбнулся Калачев.

- А что, в городе другой фотографии нет?

- Ваша самая лучшая.

- Вы с цветком будете сниматься? - не удержалась от шпильки Алевтина.

- А ты не язви! - с укором сказал Иван Степанович. - Цветок тебе! А зимой цветы очень дороги!

- А с чего это вы так расщедрились?

Тут Калачев решил, что настал удобный момент, хватит тянуть резину, пора брать быка за рога:

- Ты пойми, Алевтина! Я целую ночь не спал, думал, взвешивал! Более подходящей жены мне не найти. Сам-то я немолодой уже, малопривлекательный, живот растет, а на голове наоборот! С тобой мы два сапога - пара! Обмакивать я тебя не буду, и ты меня не будешь - кто на тебя польстится?