— Что… что вы хотите делать? — выдохнул смуглолицый.
— Да ничего особенного. Просто поговорить, — сказал Артист. — Мы сейчас в десяти километрах от Нарецка. Никто ничего не узнает.
Смуглолицый вздрогнул. По его лбу ручьями тек пот. Он разлепил серые, цвета плохо выпеченного пирога, губы и выговорил:
— Но я не понимаю… зачем все это? Вы… вы в самом деле меня не убьете?
— Нет. Вася, останови. — Могучий Артист пристально посмотрел на смуглолицего и сказал: — Просто некоторых перестало устраивать то, чем ты занимаешься. Ты меня понимаешь. Так что…
Смуглолицый, как бы то ни казалось невероятным для его типа и оттенка кожи, мертвенно побледнел. Лицо его исказилось. В нарождавшихся предрассветных серых сумерках, без теней, оно казалось маской мумии.
— Некоторых? Вы говорите, что…
— Мы ничего не говорим! — резко перебил его Артист. — Просто тебя уже много раз предупреждали, но ты по-прежнему с упорством, достойным лучшего применения, гнешь прежнюю линию. — Он небрежно почесал дулом пистолета затылок, и при этом простом движении смуглолицего бросило в озноб. Лежащего же на заднем сиденье его товарища и без того трясло от похмелья: судя по всему, бодун у него всегда был явлением исключительно въедливым и мучительным.
Артист вышел из машины. В этот момент на берег озерца подрулила вторая машина. Артист досадливо поморщился.
— Иди-ка сюда, — поманил он пальцем трясущегося смуглолицего, враз позабывшего все свои надменные повадки. Его палец уперся в валявшегося на заднем сиденье человека. По мановению руки Артиста того вытащили из салона и швырнули на влажную, еще холодную траву.
Утренний озноб, казалось, пронизывал нездоровый, словно простуженный воздух. Смуглолицего продолжало трясти.
— Вот видишь этого нехорошего дяденьку? В последнее время он проявил редкостную назойливость. Мы думали, что он простой алкаш, к тому же бывший урка, а он неожиданно для нас и, к несчастью, для себя оказался существом довольно памятливым. Все видит, все помнит. Я думаю, ты прекрасно догадываешься, кто тобой недоволен. Быть может, догадка твоя и верна, но оставь все свои версии при себе. Иди, иди сюда.