Когда я убежала из дома Лаллы Асмы, то понятия не имела, куда идти. Знала только одно: мне надо спрятаться в таком месте, где Зохра и Абель никогда не найдут меня, даже если пошлют на поиски полицию. Я бежала по улицам, держась в тени, прижимаясь к стенам, точно бродячая кошка. А в голове все стоял крик Зохры: «Ведьма! Убийца!» Я не сомневалась: если она поймает меня, то непременно посадит в тюрьму. Ноги сами привели меня на ту улицу, где я искала доктора для Лаллы Асмы. Когда я узнала дом с распахнутыми настежь воротами, сердце у меня так и подпрыгнуло от радости. Здесь-то Зохре меня не найти, это точно.

Госпожи Джамили дома не оказалось. Ее позвали куда-то к роженице. Я села на балконе, прислонясь спиной к стене, сидела тихо, как мышка, под ее дверью и ждала.

В первый раз я так спешила, что мне недосуг было поглядеть, что творится в гостинице. Теперь я смотрела во все глаза, как снуют туда-сюда разные люди, торговцы-разносчики в лохмотьях, навьюченные, словно мулы, как они складывают тюки под галереями. Тут были овощи, финики, а еще молодые парни привозили всякую всячину в коробах, установив их на велосипедные рамы: полные короба пластмассовых игрушек, кассет с музыкой, часов, темных очков. Эти товары были мне знакомы: сколько раз такие торговцы стучались в дверь Лаллы Асмы, а она не могла уже выходить за покупками, так что впускала их, просила разложить все во дворе и покупала вещи, которые ей были не нужны, какие-то авторучки, кусочки мыла, выводя этим из себя невестку: «Матушка, зачем вам все это?» А Лалла Асма качала головой: «Может быть, когда-нибудь порадуюсь, что купила». Но я знать не знала, что уличные торговцы собираются на таком вот дворе.

На верхнем этаже жили молодые женщины, которых я видела в прошлый раз, до того красивые и роскошно одетые, что я в простоте душевной решила, будто все они принцессы. В этот час они еще спали в своих комнатах за высокими приотворенными дверьми.