Это его просто взбесило. Догнав беглянку, он своим тяжелым свинцовым башмаков просто вмял ее маленькое тельце в баллон с газом. Безголовое тело еще дергалось несколько секунд и замерло, от вмятины в баллоне стекало месиво из шерсти, раздробленных костей черепа крысы и ее же мозгов. Все это было настолько отвратительно, что Алексея прихватили рвотные спазмы. И он не удержался, его вырвало. С огромным омерзением и наперекор инструкции он снял шлем, чтоб хотя бы вылить из него остатки не переваренной пищи. Удар его сапога пришелся по случайности как раз на тот еле прошитый баллон. И у газа появился выход. За многие годы давление в баллоне было чуть выше атмосферного, так что он лениво начал просачиватся в отверстие, еле уловимая синяя дымка окружила дно баллона. Алексей присел не вдалеке.

Четыреста метров. Виден огонь немецкого пулемета. Отчетливо видно как он поворачивается из стороны в сторону ища новых жертв. Бегущий рядом резко дернулся и свалился лицом в лужу. Ему уже не помочь. ужно успеть добежать до бункера, тогда будет хоть какой-то шанс выжить. Триста метров. Сергей удивился - он до сих пор жив. То тут-то там прерывается ура и сменяется на стоны раненых. И тут же в десятикратном размере увеличивается сошедшими с ума от злости солдатами. Внезапно он начинает чувствовать себя легко и свободно, как будто он вовсе не несет в руках тяжелую винтовку и вовсе не бежит по грязи. Прилив сил как будто отрывает его от земли и несет вперед. Двести метров. В свети выстрелов и сигнальных ракет он уже может различить отдельные каски -головы немцев. Его обуревает единственная мысль, которая кажется прошла по всему его нутру. Ему охота убивать. Рвать голыми руками. Бешенство застилает глаза красной пленкой. Мир вокруг становится абстрактным и размытым, за исключением блиндажа и немцев. Они как мишени очень отчетливо видны. Сто метров. Он уже может различить отблески от пуговиц и нашивок. Тридцать метров. В особенно яркой вспышки он видит перед собой немца - молодой юнец лет восемнадцати смотрит на него с таким ужасом и животным страхом в глазах, что кажется вот он побежит отступать.