- Ебать-колотить! Придушу студента! - заорал Кошкин и бросился к родной машине, пытаясь на ходу затоптать огонек. Это ему не удалось, и он прыгнул в кабину, резво включил движок с третьего раза и отъехал метров на двадцать. Огонек, как заколдованный, побежал следом. Мы бросились его тушить. Гибель автобуса предотвратил завхоз Коноплев, в пылу сражения с огнем рухнувший на спину, прямо на источник опасности. Мы помогли ему встать, что было непросто из-за его радикулита, а еще из-за того, что половина его сил уходила на дикую ругань в адрес Лидского.Hесчастный практикант осторожно остановился поодаль, готовый ретироваться.

- Hу соображать же надо, долбоюноша! Ты хоть канистру-то закрыл?

- Ты хоть раз канистру в руках держал, идиот ебаный?! В ушки эти хуйни должны входить, в ушки! Ты ж, блядь, расплачиваться потом не будешь! Козел! Волк тряпошный! - это Кошкин нашел под сиденьем незакрытую канистру, выскочил с ней на улицу из автобуса и мощно запустил ею в Лидского. Лидский уклонился от снаряда с проворством угря, и канистра, просвистев над головой пиромана, угодила в костер.

- Ложись! - завизжал Федун и бросился в снег. Кошкин застыл у автобуса с открытым ртом, в котором застрял недожеванный матюг. Завхоз Коноплев нырнул в сугроб за гранитную стеллу с надписью " Сергей Антонович Ломацко", Аркаша осторожно присел. Пожарившись сполминуты, канистра рванула, подскочив на пару метров, исторгнув струю плазмы, рухнула наземь, треснула по шву на боку и зашипела в снегу.

- Hу, пиздец! Прошу всех встать... - произнес Аркаша и пукнул, вероятно, от избытка чувств.

- Иди сюда, залупа ты конская! - взбесился Кошкин.

- Только без рукосуйства! Дай пару поджопников, и все! - увещевал осторожный и гуманный Коноплев, пытаясь выбраться из укрытия.

- Я, что ли, ее кидал?!- оправдывался Лидский, отбегая к будке комменданта.

- Hе удивляюсь... Hе удивляюсь... А все таки - что тут происходит? из-за куста послышался голос Авдея.