- Hа сцену.

Слова прозвучали как приказ. Понято? Выполняй!

Они побежали по ступенькам, как будто репетировали это тысячу раз прежде. Без опасения сломать в темноте ногу. Или шею.

В это время на сцене дрались, и публика не сразу поняла, что ход спектакля нарушен.

Загримированный брюнет в средневековом костюме попробовал остановить их, не выходя из роли:

- Оружье прочь - и мигом по местам!

Hе знаете, что делаете, дурни.

Hо тут же - другая, более веская команда:

- Hа пол, сука.

Алексей буквально закинул Машу на сцену и прыгнул следом, сшибая плечом некстати подвернувшегося актёра, яростно развернулся, проводя стволом вдоль кулис - в зал.

И зал выдохнул.

Маша синхронно встала рядом. Алексей на миг пожалел, что не видит её лица под маской. Они встретились взглядами и снова утонули друг в друге.

Из партера закричали:

- Человеку плохо!

Боевая подруга. За четыре года чего только не бывало. Прыгали с моста на резиновых тросах, съезжали с горы на досках, протанцевали ночь рок-н-ролльного марафона, неделю шлялись по Пермской зоне, так и не поймав ни одного пришельца.

Она не обижалась на его романы, он смотрел сквозь пальцы глядел на её кавалеров. И только в последний месяц всё изменилось. Сначала работа, потом провожание и вечерний чай. А потом...

Алексею внезапно подумалось, что, с такими глазами, стоит целоваться в укромном уголке, а не стоять с бутафорским автоматом на сцене в перекрестье прожекторов.

- Человеку плохо! - настойчиво, истерично повторяла женщина в безмолвном партере.

В зале вспыхнул свет.

Из протокола.

"При обыске обнаружены студенческие билеты театрального училища. Документы подлинные. Тела Марии Сергеевны Табошниковой и Алексея Владимировича Морозова опознаны родственниками. Следствие по делу ведется..."