— Ну, птичка. Серая какая-то. Она от гнезда, видать, уводила. То подлетит, то упадёт, будто подбитая. Глупая. Думала, я гнездо зорить буду, а я просто её поглядеть хотел.

— Зачем поглядеть? — уже почти полным голосом спросил Алька.

— Ты тише, — испугался мальчишка, — а то спать заставят. Двигайся ближе.

Алька двинулся и перекатился на кровать соседа. А тот объяснил:

— Я всяких птиц люблю. У меня дома щеглы жили, чечётки. А ещё был снегирь. Яшка. Весёлый. Я его в городском саду поймал. Мне тогда снег за шиворот насыпался, с полкило, наверно, а я всё равно сидел и ждал…

— А где теперь эти птицы? — заинтересовался Алька.

— К весне всех повыпускал. Я их подолгу не держу.

— Расскажи ещё, — попросил Алька, когда сосед замолчал. — Ты спишь, да? Расскажи…

— О чем ещё рассказывать? Я больше не знаю.

— Ну кто ещё у тебя был?

— Щеглиха Люлька была. Я её на свисток отзываться учил.

— На какой свисток?

— На деревянный. Из тополиного сучка. Завтра, хочешь, сделаю? Здесь тополи растут.

— И мне… сделаешь? — несмело и удивлённо спросил Алька.

— Ага. Обоим сделаю, — сказал добрый мальчишка и продолжал рассказ про Люльку: — Я ещё её учил клювом дверцу в клетке запирать. Это чтобы кот не сожрал. Он и так ей полхвоста выдрал. Здоровый кот, рыжий, как тигр. Только полоски не чёрные, а светлые.

Альке очень не хотелось, чтобы его новый знакомый перестал разговаривать. Тогда из темноты снова могла выползти тоска по дому. И Алька поскорей сказал:

— У нас дома тоже кошка есть. Медузой звать. А вашего кота как звать?

— Как меня, — ответил мальчишка и вдруг тихо засмеялся. — Мамка выйдет вечером на крыльцо и зовёт: "Васька, домой!" А какой Васька, никто не знает.

— И оба бежите? — засмеялся и Алька.

— Не… Я всегда думаю, что она кота зовёт, а кот думает, что меня. Он умный, только жулик.