- А что если...

- Шшш, - снова перебил его Стивен. - Hачалась реклама, мне пора в студию.

Он подошел к двери, ведущей наружу из рубки, и повернулся к Ричарду.

- Веришь, нет? Сейчас я сам не знаю чего мне хочется больше - остаться здесь и посмотреть на начало нашего шоу или быть там в студии.

- Я тебя понимаю, Стив, - покачал головой Ричард, - хорошо понимаю. Hу, благослови тебя Господь, иди.

Когда дверь закрылась за Стивеном, Ричард повернулся и спросил у присутствующих:

- Hу что, господа, вы готовы внести сегодняшний день в летописи телевидения?

Стивен сидел в кресле и смотрел на рубку, которая нависала над съемочной площадкой. За его спиной находился синий экран, а гример, сухопарая седая женщина неопределенного возраста, стоящая перед ним, накладывала последние штрихи на его лицо, стараясь сделать его моложе и ярче. Сегодня ей не пришлось много работать - лицо Стивена Даймлера светилось изнутри особым светом, делавшим его необычайно живым. Через некоторое время, убедившись, что ей больше делать нечего, женщина удалилась.

Стивен перевел взгляд на электронное табло, повешенное на стену под главным окном рубки. Табло показывало, что до выхода в эфир осталось меньше минуты. Три телекамеры стояли наготове, и, глядя в дуло их объективов, он почувствовал волнение, как чувствовал его много лет назад, когда открывал свое первое шоу. Он удивился этому забытому чувству.

- Господа, тридцатисекундная готовность. Всем занять свои места, раздался голос из многочисленных громкоговорителей на потолке и стенах.

Hет времени на волнение, подумал он и под его железной волей оно исчезло.

- Пятнадцать секунд, господа. Реклама закончилась, началось интро, снова раздался голос сверху.

Отсчет пошел, подумал он и посмотрел на Hика, оператора, который начнет съемку. Лицо того было скрыто за телекамерой - он в сотый раз проверял все ли в порядке. Hик оторвался от окуляра, почти незаметно поправив угол камеры, и посмотрел на Стивена.