Последний раз на Англси был его брат, Джозеф, пока Шон плавал в Ливерпуль. Но сегодня понадобились они оба, чтобы таскать тяжелую контрабанду, и кто-то похладнокровнее Джозефа, чтобы провести таможенников. После того как они выгрузили товар и заменили его другим, Джозеф предложил Шону осмотреть остров.

— Не торопись. Команда так наработалась, что, я думаю, им надо дать часок поплавать, прежде чем мы отправимся домой. Здесь весной тепло, как летом.

Подозрение, словно удар, ошеломило Шона. Что там, черт возьми, делает Джозеф, пока матросы плавают, а он сам бродит по острову? Шон резко сел.

— Твоего отца ждут сегодня?

— Нет, хвала небесам. Иначе я бы не осмелилась играть в пещере, а мама не пела и не надела бы свое шелковое платье.

Подозрения Шона переросли в уверенность. Джозеф точно встретился с Эмбер во время своей поездки на Англси, когда ее муж был в отъезде. Брат старше его на два года, но у него не те мозги, с которыми родился Шон. Молодой человек вскочил на ноги и бросился бежать. Возможно, ему удастся предотвратить неприятности.

— Куда ты бежишь? — изумленно воскликнула Эмерелд.

— На пожар, — бросил он через плечо.

Девушка рассмеялась. Шон говорил такие удивительные вещи. Это и правда волшебное место, где мечты становятся реальностью. Ей явился ее принц, и он оказался ирландцем. «Точно такой, каким ему и следовало быть, — сказала она самой себе. — В один прекрасный день он приплывет на своем большом корабле, мы отправимся в Ирландию и будем счастливо жить до конца наших дней». Эмерелд коснулась пальцами воды и от наслаждения задрожала.

И Эмбер Фитцжеральд задрожала от наслаждения, когда Джозеф О'Тул, играя, взял пальцы ее ноги в рот и начал посасывать. Они распростерлись на большой кровати, отдыхая после страстных объятий.