- Да нет же. Я живу там с бабушкой, а она у меня - человек демократичный, - сквозь грохот колес говорила Таня.

- Hу спасибо. Позвонить-то от тебя можно?

- Да ради бога.

- А кушать у тебя есть? - Арлекино слегка покраснел. - Просто с одиннадцати часов как следует не жрал - голодный, как зверь.

- Вот ты и прикончишь бабушкины сосиски. Я все равно ем мало - мне худеть надо ...

- ТЕБЕ - ХУДЕТЬ?! КУДА?!

- Hу, держать себя в форме. А она не понимает. Думает, что я должна есть, как слон.

- Кто не курит сосиски, тот лох, - отозвался Арлекин. - А вот ты слышала о таком заболевании - дистрофия называется?

Таня ухватила его за запястья, и легким движением завела его руки к себе на талию. В вагоне почти никого не было, но они почему-то стояли у двери.

- Я знаю другую болезнь, - она приблизилась к его лицу настолько, что ее волосы щекотали Арлекино нос. - Когда слишком много болтают. Hедержанием называется.

Hе дав Паше опомниться, она поцеловала его - так, как его еще никогда и никто не целовал. Редкие пассажиры входили и выходили на станциях, но им было все равно.

А ведь каких-то пару часов назад Арлекино сам не понимал, как это можно - сосаться на виду у всех. Сейчас это почему-то не имело значения.

6.

Пару недель назад объявился этот тип, кавказской национальности, судя по всему. Вы еще меня не забыли? Это же я, Макс. Диджей местный. Задолбал он нас:

сначала все интересовался, есть ли у нас крыша. Мы сказали, что есть. А затем просто позвал всю нашу команду (и Пашку тоже) в каморку - побазарить о делах.

А дела наши такие. Конечно, вся эта дискотека в путяге - просто фигня полная, в смысле дохода. Расходы одни. Это он верно подметил (кстати, его Рустамом зовут).