Хозяин разговаривал с заказчиком, мужчиной в шелковой голубой бобочке, вертел в руках замысловатый ключик.

Чурин сел на лавку у стены.

– Таких болваночек нету, - Захаренок положил ключ на стойку. - Придется изготовлять, сами понимаете. Канавку вытачивать вручную…

– Я плачу, господин Захаренок.

– Дело не в плате. Только разве для вас. Пожалуйте завтра к вечеру. А еще лучше послезавтра утром. Работа тонкая. Придется лично.

– Спасибо, господин Захаренок. Всего вам доброго.

В дальнем углу невозмутимый Василь Долевич по прозвищу Ржавый старательно и нудно скреб напильником.

Захаренок проводил заказчика до двери, плотно закрыл ее и повернулся к Чурину.

– Плохо, хозяин. Пропуск недействителен. Ворота закрыты.

– Та-ак… - Захаренок присел на лавку рядом. - Что решил?

– Ума не приложу. Если бы кто-то, кто в гостинице, подключил провода.

– А сумеет?

– Я объясню. И еще необходимо предупредить фрау. Насколько я понял, Гравес создал вокруг гостиницы вакуум, пустоту. И туда - никого, и оттуда - никого. Если удастся подключить провода, ей людей не вывести. Пусть укроются где-нибудь в гостинице.

– Опасно.

– Опасно. Можешь предложить другой выход? Главное, чтобы никого не было ни на кухне, ни в зале.

Они помолчали. В тишине занудно скреб напильник.

– Кто-нибудь еще имеет пропуск в гостиницу? - спросил Захаренок.

– Говорю: отменили пропуска.

– Новые могли выдать.

– Фрау, дьякон, Флич, еще Злата-Синеглазка.

– Фрау и дьякон отпадают. Живут в гостинице. Флич… Фокусник, что ль?

Чурин кивнул.

– Ржавый! - позвал Захаренок.

Напильник замолк.

– Ну…

– Ты фокусника знаешь, Флича, который к нам вазу приносил?

– Знаю.

– А где живет, знаешь?

– Наверху по третьей лестнице. У одноногого, который цирк сторожил.