Даша снова закрыла руками лицо и продолжала плакать.

Олег не знал, что делать. Он сидел, сигарета уже обжигала кончики пальцев. Он затушил окурок, потом снова повернулся к Даше. Её худенькие плечи вздрагивали, а выбившаяся прядь волос мелко дрожала. От этого у Олега внутри всё перевернулось, и он испугался, что у него самого сейчас навернутся слёзы.

- А ты, - продолжала Даша, - вообще ничего не замечал. Hе заметил меня, когда два дня назад шёл домой.

я полдня сидела, ждала, когда ты пройдёшь. А сегодня не выдержала и решила к тебе придти, как будто журналистка.

Hо всё очень глупо, да ведь? Глупо. Я пойду, извини меня, прости, пожалуйста. Я самая настоящая дура.

Даша вскочила с табуретки, схватила блокнот, свой шуршащий пакет и выбежала в прихожую. Олег вышел вслед за ней. В прихожей она в одну руку взяла пальто, в другую демисезонные сапоги и платок и рванулась к двери. Дёрнув дверную ручку, она чуть не упала, потому что вначале дверь поддалась, а потом дёрнулась, прикреплённая на цепочку. От этого сапоги и платок упали на пол. Даша, не перестающая всхлипывать, дрожащими руками подобрала вещи, отодвинула замочек цепочки и выбежала на лестничную площадку.

Ошалевший Олег продолжал стоять в прихожей, прислонившись к стене. Он слышал, как громыхнула внизу дверь подъезда.

Сентябрь 2002