Он многое знал о пространстве и времени -- и в силу образования, и неистребимой жажды познания, и собственных склонностей. Одна из последних изданных им книг так и называлась: "Пространство и время для фантаста". Он знал, что вне времени нет человеческих радостей и печалей. Hет добра и зла. Теперь душа его осваивает вечность (это по человеческим меркам), паря над бесконечностью холодного и немого пространства... Еще одна буря пронеслась над Томском. Еще одно бедствие. Еще один исполин, дававший тень и укрытие десяткам учеников и тысячам поклонников его творчества, рухнул, вывороченный с корнем безжалостной эпохой, -- эпохой, в которой уже не помнят о Боге, а божественное перепуталось с коммерческим и меркантильным. Смерть наступила вечером 4 июня, абсолютно внезапно. Он умер в ванной, от острой сердечной недостаточности (точного диагноза нет, дежурный кардиохирург, вызванный по 03 в позапрошлый четверг, смог сказать лишь, что, возможно, это инфаркт. От госпитализации Виктор Дмитриевич отказался -- он вообще крайне не любил больницы, на здоровье не жаловался, за исключением, может быть, зубной боли -- кстати, и поход к зубному врачу давался ему нелегко. Дверь в ванную пытались ломать с помощью соседей, выломали защелку, потом дверь сняли с петель. Hесмотря на легкий при жизни вес (а Виктор Дмитриевич стеснялся своей худобы -ну, что же это за вес для мужчины -- 54 килограмма) после смерти его с трудом поднимали и переносили. Вечером 5 июня у него, уже лежащего в гробу, поставленном на две табуретки, в маленькой гостиной, которую он так любил, внезапно пошла изо рта кровь. Hачались необратимые изменения тканей (бальзамирования, понятно, не делалось). Родственники и близкие по совету специалиста морга купили сосуд Дьюара с жидким азотом. Азот требовалось лить в гроб ближе к лицу, приблизительно каждые полчаса. При этом нужно было закрывать гроб, чтобы сохранить действие выкипавшего азота. Вот и все. Прощай, Виктор Дмитриевич.