— Будь я мужиком да будь у меня ружье, — всхлипывала она, — а то сижу, старая, и всего-то у меня оружия, что черенок от лопаты, да и тот с трещиной…
Она погрозила кулаком в сторону горы и плюнула. Потом сварила суп из курицы, которую лиса не успела сожрать.
Вечером Миккель Миккельсон лег спать сытый — в первый раз за три недели.
На дворе светила луна. Миккель сложил руки и стал читать молитву, как его учили.
Тут Миккель икнул, потому что живот его не привык к такому количеству еды.
— И за куриный суп, конечно… — пробормотал он в полусне, — …Лису благодарю сердечно.
Так Миккель в первый раз в жизни сам сложил стихи и даже не заметил, как это получилось.
Глава третья
ЧТО МОЖЕТ НАТВОРИТЬ РЫСЬ
Трудно в хозяйстве без скотины. Правда, у них оставался Боббе, но от него не было ни шерсти, ни молока. Как бабушка говорила: от собачьего лая жиру не прибудет.
На чердаке стоял футляр от часов, а в нем хранились все бабушкины сбережения — около десяти крон. И не успел выветриться запах курятины на кухне, как копилка опустела.
Бабушка надела праздничные башмаки, повязала голову платком и зашагала через Бранте Клев.
Близилась весна, стояла та пора, когда мерлан мечется в водорослях и хватает крючок, как очумелый. Миккель сидел на крыльце и обгладывал куриную косточку. С утра прошло уже много времени, и курица совсем остыла. Вернее — то, что от нее осталось… В сарае было пусто.
— Бэ-э-э-э! — раздалось вдруг на Бранте Клеве.
Миккель выронил кость.
— Бэ-э-э-э! — донеслось опять сверху.
Понятно: не лось, не лиса — просто овца.
А вон и бабушка показалась. Она несла овечку на плечах, так что ноги свисали впереди — по две црги с каждой стороны. Овечку недавно остригли, она зябла и жевала бабушкино ухо.