И разбирается оный экологический прокурор с бывшим женихом моей падчерицы. Этот бежит, а тот его догоняет. Были у них там какие-то общие дела, и кто-то кого-то, выражаясь нынешним языком, обул. Смекаете теперь, откуда ноги растут? Как сообщил следователь Логинов, прокурор написал на бывшего жениха заявление. И пошло-поехало! Из постановления явствует, что 21 марта в моей квартире искали следы несостоявшегося прокурорского (а стало быть, и моего) родственника, которого я последний раз, если память мне не изменяет, видел года полтора назад, причем в компании того же прокурора. Я не силен в юриспруденции, так что процессы, совершающиеся под черепной коробкой работника юстиции, представляются мне по меньшей мере загадочными. Hо, насколько я понимаю, если человек невиновен, его приглашают в свидетели. Если же у него проводят обыск с изъятием каких-то улик, то стало быть он в чем-то виноват. В чем? И все же есть на свете вещи пострашнее утраты рабочего инструмента и рукописей, даже пострашнее незаслуженного оскорбления. Хотите знать, почему меня не оказалось дома в момент начала обыска? Я вызывал "скорую помощь" теще и тестю, на квартире которых двумя часами раньше состоялся точно такой же шмон. (Извините, другого слова не подберу.) Если уж прокурор Сосновщенко отца своего не пощадил, тоже, очевидно, заподозрив в укрывательстве беглого подельника, то со мной-то ему какой резон церемониться? Кто я ему? Седьмая вода на киселе. Только не надо мне рассказывать, что вся эта мерзость стряслась без ведома Геннадия Hиколаевича! Вы можете себе представить капитана юстиции, на свой страх и риск приказывающего обыскать квартиру отца прокурора области по экологии? Вот и я тоже... Уму непостижимо: обыск с понятыми в доме девяностолетнего ветерана, инвалида войны, орденоносца и участника Сталинградской битвы! Вроде вот и за себя обидно, и за компьютер, а как вспомнишь трясущиеся руки Веры Алексеевны и неподвижный, непонимающий взгляд Hиколая Федоровича -- знаете, страшновато становится.