— Мне надоели дураки-мальчишки вроде вас, — сказала Сюзанна. Она топнула ногой, и лицо у нее вдруг осунулось: — Что мне делать, если вам хочется меня поцеловать? Виновата я, что ли?

Все свое, личное уже виделось Фуллеру далеким и смутным, как водолазу видится солнце со дна океана.

— Да я только хотел сказать, лучше бы у вас вид был посолиднев.

Сюзанна широко развела руки:

— А теперь у меня вид солидный? Так вам больше нравится?

От ее вопроса у Фуллера заныли кости. Вздох оборвался в груди, как лопнувшая струна.

— Ну да, — сказал он и шепотом добавил: — Вы про меня забудьте.

Сюзанна тряхнула головой:

— Забыть, что тебя переехал грузовик? — сказала она. — Почему вы такой злой?

— Что думаю, то и говорю, вот и все, — сказал Фуллер.

— И у вас такие гадкие мысли? — растерянно сказала Сюзанна. Глаза у нее расширились: — На меня иногда и в школе так смотрели — будто хотят, чтоб меня на месте громом убило. Такие меня и на танцы не звали и никогда со мной слова не говорили, я им улыбнусь — а они не отвечают. — Она вся передернулась: — Ходят вокруг меня крадучись, как полисмены в маленьком городишке. И смотрят на меня, будто я преступница какая.

У Фуллера мурашки пошли по коже — так правдиво звучало это обвинение:

— Да они, вероятно, думали совсем про другое, — сказал он.

— Вот уж нет, — сказала Сюзанна, — вы-то наверняка не про другое думали. Вдруг заорали на меня там, в кафе, а я вас никогда в глаза не видела. — Она вдруг заплакала. — Ну почему вы такой?

Фуллер уставился в пол.

— Не было мне удачи с девушками, вроде вас, вот и все, — сказал он. — Обидно очень.

Сюзанна изумленно подняла на него глаза:

— Вы просто не понимаете, от чего зависит удача, — сказала она.

— От машины последней марки, от нового костюма, от лишних двадцати долларов, — сказал Фуллер.

Сюзанна отвернулась, захлопнула чемодан.