Hа миг мне даже показалось что я снова в Мире Снов, но наваждение схлынуло, а его место заняла боль во всем теле и особенно в голове. Я даже не мог собраться с мыслями, чтобы осмотреться не открывая глаз или джантировать. Ignavia est jacere , dum possis surgere, и тогда я, одновременно оборачиваясь, попытался приподняться и даже поднял голову, но тут меня, видимо, снова ударили, так как все вокруг мигнуло и погасло, а я временно перестал видеть, слышать и даже думать. ... Как я потом потом узнал, Кешка действительно умер достойно, как и полагается настоящему бойцу. Он наложил заклятия на все стены , двери и окна, и те ребята долго не могли войти. Затем он догадался надеть мой амулет, лежащий на своем обычном месте, что продлило ему жизнь на пару минут. В итоге он забрал одного из них с собой в Мир Безымянных, прежде чем его самого отправили туда. Я могу гордиться им... Эта история сильно подействовала на меня. С полгода я вообще был сам не свой, пытался зачем-то найти своего учителя, пока не узнал, что он трагически погиб, попытавшись произнести заклинание , текст которого был составлен им самим. Вечная память. Что касается меня, то для меня , кроме душевного потрясения, эта история не имела никаких последствий. В Круге мое поведение, видимо, оправдали состоянием аффекта, горячностью молодости, и пожелание о моей дезинтеграции не было высказано. Круг не использовал свое jus vitae necisque ... Даже, заботясь о моем душевном равновесии, предложили мне нового ученика. Конечно, они сделали это не из сострадания , а по чисто практическим соображениям - лучше будет, если я займусь делом, а не буду наливаться депрессией и вынашивать нехорошие замыслы. Вероятно, они ожидали, что я откажусь, но я не доставил им такого удовольствия. Учил какого-то парня в деревне, даже не поинтересовавшись его именем. Меня раздражала его медлительность, непонятливость, хотя он наверное был не хуже других, просто после Кешки мне любой показался бы тугодумом.