- Алли, марш в постель! - резко велела она моему брату, который сунул нос в дверь. На голове у него была сетка, чтобы за ночь волосы не разлохматились.

Папе она сказала:

- Боже мой, Харун, выставляешься в таком виде на всеобщее обозрение, смотри - не хочу! - и повернулась ко мне. - Это ты его надоумил, не иначе. Задернули бы, по крайней мере, шторы.

- А зачем, мам. Тут на сто ярдов вокруг ни одного дома, откуда нас можно увидеть, если, конечно, в подзорную трубу не смотреть.

- Вот именно этим сейчас и занимаются наши соседи, - сказала она.

Я занавесил окно в сад. Комната сразу как будто съежилась, на душе стало тревожно. Меня потянуло прочь из дома. Вечно я куда-то стремлюсь, не могу подолгу усидеть на месте. К чему бы это?

Когда папа заговорил, голос у него был придушенный и слабый.

- Карим, почитай мне из книги по йоге, только как следует, с выражением.

Я сбегал и приволок любимую папину "Йогу для женщин" с иллюстрациями: пышущие здоровьем девушки в черных трико принимают немыслимые позы. Она пылилась среди других книг по буддизму, суфизму, конфуцианству и дзен-буддизму, которые он накупил в книжном магазинчике восточной литературы в Сесил-корт, рядом с Чаринг-Кросс-роуд. Я сел около него на корточки с книгой в руках. Он вдохнул, задержал дыхание, выдохнул, снова задержал дыхание. Я был неплохим чтецом и, вообразив себя на сцене в "Олд Вик", продекламировал величественно и благородно: "Саламба Сирсазанна пробуждает и оживляет дух молодости, бесценное достояние человека. Как это прекрасно - осознавать, что ты готов лицом к лицу встретить любые удары судьбы и вкусить всю радость бытия, все дары жизни!"

Он прохрюкал что-то одобрительное по поводу этой сентенции и открыл глаза, стараясь поймать взгляд мамы, которая как раз в этот момент глаза закрыла.

Я продолжал читать. "Эта поза также предотвращает выпадение волос и уменьшает склонность к седине".