— Иногда я спрашивал себя: а кто же его отец, если учесть, что он родился через пять месяцев после свадьбы наших родителей, — цинично заметил Джеми.

Если бы эту мысль высказал кто-нибудь другой, Беренгария бросилась бы защищать свою дорогую матушку, чей рассудок давным-давно помутился.

— Однажды я спросила маму об этом.

— И что же она ответила? — Джеми не скрывал своего изумления.

— Она взмахнула рукой и проговорила: «В то лето вокруг меня было так много красивых молодых людей, что я, боюсь, и не вспомню, кто именно из них».

Первой реакцией Джеми был гнев. Однако он сказал себе, что слишком хорошо знает свою мать, чтобы обижаться, и, успокоившись, улыбнулся.

— Если ее семья обнаружила, что она беременна, то для нее не было лучше мужа, чем отец. Я так и представляю себе, как его мать подходит к нему и говорит: «Сынок, отложи эту книжку. Настало время жениться».

— Ты думаешь, в свою брачную ночь он тоже читал?

О Джеми, неужели ты считаешь, что и мы?.. — Глаза Беренгарии расширились.

— Даже ученые время от времени отрываются от книг. Если бы ты могла взглянуть на нас и наших двоюродных братьев и сестер. Ведь мы же похожи. А Джоби так вообще копия отца.

— Да, — согласилась Беренгария. — Значит, ты тоже над этим задумывался?

— Раз или два.

— Наверное, в те разы, когда Эдвард пихал тебя в кучу навоза? Или привязывал к ветке дерева и уходил? Или когда он ломал твои вещи?

— Или когда он обзывал тебя, — тихо произнес Джеми. Внезапно его глаза блеснули. — Или когда он пытался выдать тебя за Генри Оливера.

Беренгария застонала.

— Генри все еще продолжает упрашивать маму.

— У него все еще мозгов, как у морковки?

— Скорее, как у редиски, — мрачно ответила Беренгария, которую охватывало отчаяние при мысли, что единственное предложение о замужестве она получила от такого человека, как Генри Оливер. — Пожалуйста, давай не будем об Эдварде и о том, как он проматывал те крохи, что у нас были. И больше ни слова о… об этом человеке! Расскажи мне о своей наследнице.