— Да, конечно. — Незнакомец откатился в сторону. — Только не убегай и не шуми. Иначе я вынужден буду… Эксия села.

— Вновь прижать меня к земле своими лапищами? Чтобы избежать этого, я расскажу тебе все, что знаю.

Заметив, что ее презрительный тон озадачил его, девушка улыбнулась.

Поднявшись на ноги, незнакомец подал ей руку, но она проигнорировала ее и встала самостоятельно.

— Что ты хочешь знать? Сколько золота у Мейденхолла? Какие единицы измерения тебя устроят: в фунтах или в повозках?

— Ну и язва же ты! Нет, я хочу узнать кое-что о ней.

— А, о прекрасной Франческе.

Эксия отряхнулась. Незнакомец был одет в черный бархат, а она — в платье из грубого полотна. Но ведь бархат так непрактичен в деревне: он все время пачкается!

— Так вот как ее зовут! Франческа.

— Ты собираешься слагать сонеты в ее честь? Прославлять ее имя? Все это уже было до тебя. Предупреждаю, ее имя трудно рифмуется.

Рассмеявшись, незнакомец взглянул сквозь кусты на Франческу, которая сидела на скамье. У нее на коленях лежала открытая книга.

— Почему она совсем не двигается? Неужели она такая ученая, что книга заставляет ее забыть обо всем на свете?

— Франческа не умеет ни читать, ни писать. Она говорит, что от чтения на лице появляются морщины, а от писания портится кожа на руках.

И опять незнакомец рассмеялся.

— Тогда почему же она не шевелится?

— Она позирует для портрета, — ответила Эксия таким тоном, будто он являлся полным дураком, если не мог заметить очевидного.

— Но ведь портрет пишешь ты, а ты находишься здесь. Неужели она не видит, что тебя нет?

— Для нее достаточно мысли, что на нее смотрят. — Эксия перевела взгляд на его дублет. — Тебя ранили?

— Ад и пламя! — воскликнул незнакомец. — Я забыл о вишнях. — Он принялся вытаскивать из кармана ягоды, большинство из которых были раздавлены.