Большие серые глаза с вызовом и неудовольствием оглядели Тараску, который даже поежился от этого взгляда и пожалел, что явился к девочкам. - Мне-то что до того? - продолжала Тонида. - Можешь передать твоему принцу, когда он приедет, что мы к нему в подданные покуда записываться не собираемся. - Докатились, в общем, - сказала одна из самых ехидных девчонок лагеря, Зюзя Махлакова, - скоро уже царей в пионерлагеря принимать начнут. - А я думала, - сказала другая девочка, - что вообще уже принцев нигде нет. Ну, короли еще кое-где остались, доживают свое. Но уж принцы на что надеются? Смешно прямо. - Да, нашел чем порадовать, действительно... - хихикнула Зюзя Махлакова. Вот если бы Баталов приехал! - Она мечтательно зажмурилась. - Я бы с ним снялась и подписать его попросила автограф. У меня уже три Баталова есть, но все без подписи, и Стриженовых четыре. А Рыбникова только половинка, мы с Сонькой Пушкаревой пополам поделили. - Но вообще-то, девочки, все-таки интересно, что принц, - робко подала голос маленькая пионерка, разбиравшая камешки у себя на коленях. - Подумаешь, не видали мы! - А между прочим, где это ты принцев навидалась? - О, сколько раз... Например, в "Золушке", как он с модельной туфелькой носился. Хорошенькая такая, лодочкой, без задника, на золотой шпилечке, ну не больше чем тридцать первый номер! Всем примерял на ногу. - Дурында ты! Это же не в театре будет, а на самом деле! - Ну и что ж такого? Тонида грозно оглядела своих подружек. - Я лично считаю, девочки, - сказала она, - что мы должны ему сразу показать, словом, дать почувствовать, что мы не какие-нибудь, как он привык у себя там, подобострастные, раболепные. Он, наверное, приучен к тому, что все перед ним кланяются и пресмыкаются, а я лично, например, не собираюсь всякие эти: "Извольте-позвольте, ах-ох, мерси, не могу..." - Вон у Машки Серебровской отец - главный маршал самых важных войск, и то она не важничает, - сказала Зюзя.