- Я, конечно. А произошло это тоже смешно. Мне всегда нравилась научная журналистика. Всю жизнь. И вот я понял в какой-то момент, что наша журналистика того времени привыкла работать на бездоказательности. Произносится какая-то фраза, и что она обозначает - абсолютно неважно, лишь бы она годилась для цензуры. Hапример, "Черчилль - поджигатель войны ". Хотя Черчилль, в сущности, предотвратил третью мировую войну. В научной журналистике эти штуки не проходят. Там надо работать с фактами. И вот моя сестра, которая тогда работала в журнале "Работница", попросила меня написать статью о замечательной женщине, которая занималась физиологией зрения, физиологией высшей нервной деятельности...

- ПРОСТИТЕ, ЭТО БЫЛО УЖЕ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ВЫ ДЛЯ СЕБЯ ЗАКРЫЛИ ФАHТАСТИКУ?

- Hет, тогда я еще писал фантастику вовсю. Это было в самые мои активные годы - в шестидесятые. Я потом эту женщину, профессоршу, вывел в "Главном полдне" (Первая часть дилогия "Дом скитальцев" - прим. редакции). Там есть такая Анна Егоровне, врачиха, - то вот портрет этой самой замечательной дамы. Портрет довольно точный. А тогда сестра сказала: "Попробуй". А я - неудавшийся биолог. Мне то было очень интересно, и я пошел в институт физиологии зрения (до сих пор помню этих несчастных зафиксированных кошек, на которых ставились опыты). И я написал короткую, но, по-моему, неплохую статью. И получил чрезвычайно высокий комплимент - главный художник журнала "Работница" того времени, известный тем, что он только художник я больше никто, и ничего, в сущности, не читает, - он мою статью прочел и изумленно сказал: "А я все понял! А поскольку у нас с сестрой одна фамилия, то мне неудобно было публиковать статью под своей фамилией - ее подпись стоит как члена редколлегии. Тогда я взял и изобрел себе псевдоним. Я перевел свою фамилию с английского, mirror - это зеркало.