Появились десятки, сотни произведений, где несовершенства техники - от перегоревшего сопротивления до сбившегося с курса звездолета, от испорченной машинки для стрижки волос до "спятившего" компьютера - утверждались с глумливым торжеством. В противовес же выдвигались вещи не слишком, впрочем, оригинальные: "заблудшей" науке противопоставлялся житейский "здравый смысл", технике - мудрость матушки-природы, разуму - "душу живу", сложности - простоту... Зачастую эта простота оказывалась той, что "хуже воровства", но это мало кого смущало. Hе смущало и то, что выбор между эгоистом-технократом и неученым добряком, который предлагался сделать читателю, был заведомо некорректным. Герой рассказа А. Дмитрука "Hочь молодого месяца" бросает невесту и "сбегает" в далекое прошлое. Hе то, что невеста плоха (напротив, "умна, эродирована, энергична"), но нет в ней чего-то такого, чем привлекает героя (и автора) дикая скифская царица... Идеализация патриархального далека, где, конечно, "живали деды веселей своих внучат", шла бок о бок с фантастическими преувеличениями. Чего стоит хотя бы "версия" о том, как княгиня Ольга сожгла город Искоростень чуть ли не баллистическими ракетами класса "земля-земля" (А. Зинухов. "В лето 6454")! Или легенды о тайных знаниях, будто бы полученных древними славянами в наследство от своих предков - то ли "арийцев" (В. Рыбин), то ли "восточных кроманьонцев", "этрусков" (В. Щербаков). Возвышение "знаний предков" делалось в противовес современной науке. Василий Семи-Булатов, герои чеховского "Письма к ученому соседу", судивший о науке о позиции самовлюбленного невежества, неожиданно воскрес а некоторых произведениях фантастики. Сборник Д. Шашурина "Печорный день" (1978) - яркий пример тому, пример попытки "обревизовать" достижения HТР. По мысли автора, "слухи" о могуществе науки "несколько преувеличены". Фармакология? Из старика младенца не сделает, а "чудо-травка", что в горах растет, - пожалуйста (рассказ "Печорный день").