- Эй, ты! Поднимайся! Живее, давай!

За светом факела не видно говорящего, я щурюсь, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, а на самом деле тяну время - встать и испытать боль во всем ее разнообразии меня особо не радует.

- Шевелись, ведьма! Подохла ты там, что ли?

Чья-то рука грубо хватается за мое плечо, рывком поднимая с каменного пола. Мамочки-мамочки-мамочки! Кожа расстается с мясом, мясо с костями, а кости расстаются друг с дружкой: дайте веник и совок собрать прах в единое целое.

- Hе придуряйся, гадина, ты очень неплохо выглядишь. Топай вперед, Майстер ждать не будет.

Мы выходим в длинный узкий коридор. Мой спутник - здоровенный низколобый детина, видимо из вольных крестьян - идет сзади, не забывая давать мне тычки в спину. Я прямо-таки ощущаю его страх передо мной, и верно - позади раздается громкий молитвенный шепот. Дурачок! Эти крестьяне настолько тупы, что верят любому идиотскому суеверию. Просто нет никакой возможности причинить ему вред сейчас: мои физические и душевные силы на исходе - сначала после работы десятка дюжих парней, состоящих на службе у Господа Бога, а потом - вдохновенных экспериментов палача-умельца. Тогда я начинаю смеяться... Больно, ой, как больно, но не стоит обращать внимание. Тихо хихикаю, громко хохочу, захлебываюсь от смеха, даже повизгиваю и похрюкиваю. Парень орет:

- Сгинь, нечистая! Свят-свят-свят!

Только внушительный удар по голове заставляет смолкнуть адский хохот. Сознание погружается в калейдоскоп цветных искр, затем в черный океан небытия...

II. Предпрошедшее время, полночь.

Вы когда-нибудь летали? А ночью? Полет уже сам по себе - чудо, а ночной полет во много раз прекраснее. Бывало, расправишь крылья, взметнешься вверх - ко звездам, потом резко ныряешь вниз - на спящий город, и он стремительно несется под тобой так, что аж дух захватывает. Hочная тьма покровительствует одинокому полету, укрывает от ненавидящих взглядов, ласкает слух таинственными шорохами и мелодиями, которые никогда не познает человеческое ухо.