Мне было лет восемнадцать. Меня ждала армия. Глупо было отправляться на службу не попрощавшись со своей любимой девушкой. Hа тот момент это была Лена. У Лены была сестра-близнец Hаташа. Сказать точнее однояйцовый близнец, то есть произошли они из одной яйцеклетки. Этим медицинским штрихом я лишь хочу уточнить их удивительное сходство. Они были не просто похожи внешне, но потрясающе похожи в жестах, мимике и привязанностях. А вот разнояйцовые близнецы могут и различаться в мелочах...

Сестры учились в художественном училище и снимали миниатюрную комнатку на первом этаже старого дома. Хозяйка дома, как мне сообщили срывающимся голосом при первом-же посещении комнатки, была старая злобная мегера, мужененавистница, существо вредное и все замечающее. Старуха была глуха как пень и это воспринималось нами как единственная положительная черта её характера. - Жуткая старуха, - прошептали в один голос Лена и Hаташа, оторвавшись от мольбертов.

Я еще не привык к близнецам и автоматизм с которым они одновременно не сговариваясь гримасничали, меня занимал. Я пристроился на подоконнике единственного в комнате окна. Комнатка была такая маленькая, что Лена сидела за мольбертом в проходе, а Hаташе пришлось забраться на кровать. Мольберты, как чадра перекрывала их лица так, что над мольбертами были видны лишь лоб и глаза. Hаташа и Лена, обе небольшого роста, обе рыжие, обе веснушчатые, обе сероглазые - чтоб их различать мне приходилось идти на ухищрения: выбрав момент окликнуть; ждать пока они сами в разговоре назовут друг друга; как-то иначе самоидентифицируются. Конечно, в мелочах привнесенных жизнью, в каких-то привычках, предпочтениях, они отличались друг от друга, но я-то знал сестер слишком мало чтобы замечать эти различия. Почему-то мне казалось что Hаташа обязательно обидится если я обознаюсь: любит и не отличает...