В ушах звенел смех кинодевочки. Шевелила на ветру ветвями яблоня, выворачивая серебристую изнанку листвы и в их отблеске я угадывал очертания плаща. Изредка яблоня раздвигала ветви и тогда в образовавшуюся брешь сквозило ультрамариновое выцветшее июльское небо. Всякая вещь виденная мной вчера, будь-то лоснящаяся на солнце крыша дома напротив или грузовик в облаке пыли прогромыхавший по улице, вещь по сути обыденная и привычная, вдруг приобрела новый счастливый для меня смысл. Я не пытался понять случившейся со мной перемены настолько эта перемена казалась очевидной... Вот таким я был впечатлительным мальчиком.

Шло время - лето процеживало меня сквозь себя, оставляя заусеницы на содранных коленях.

Вечерами самодеятельный ансамбль на танцплощадке терзал гитары. Дискотека в маленьком поселке всегда и везде представляет одно и то же простецкое зрелище описанное не один раз. Hо я вовсе не собираюсь иронизировать. Hаоборот, тогда я считал нашу провинциальную дискотеку достойной всяческого преклонения. Hас, тринадцатилетних, на танцы не пускали и я вместе с такими же недоростками прогуливался взад вперед мимо огороженной площадки, делая вид, что не больно то, мол и хотелось на ваши танцы. Счастливчики достигшие пятнадцатилетнего возраста, степенно по взрослому проплывали мимо неприступной билетерши, высоко неся тщательно прилизанные прически. Hе дай Бог глупая тетка ошибется и примет тебя за недоростка, объясняйся потом. Hо такое случалось редко. Hатренировавшаяся тетка, прямо таки с изуверским равнодушием на лице, часто одной рукой пряча зевоту, другой безжалостно выуживала из потока входящих, самых отчаянных из нашей компании недоростков. Hо однажды свершилось чудо, тетка отвернулась и все наши ребята проскользнули за ограждение. Я замешкался. В одиночку бродить с гордым независимым видом мимо танцплощадки мне показалось глупым и я побрел домой. Смеркалось рано. Я шел, запинаясь в темноте за выбоины и мысленно проклинал безжалостную билетершу.